— Не надо зубоскалить, — надулся оскорбленный в лучших чувствах муж. — Все это покупалось в том числе и на мои кровные деньги.
— Конечно-конечно, — покладисто согласилась Кира.
Особенно эти дурацкие силиконовые формочки в виде розовых сердечек — его главная мужская инвестиция в семейное счастье. Кира смотрела, как Игорь скрупулёзно вычёркивает их из списка, и едва сдерживала улыбку.
В дверь нерешительно постучали. На пороге стояла Леночка. Та самая «другая женщина». Она выглядела именно так, как положено выглядеть молодой разлучнице: трепетная, с огромными глазами и пухлыми губами, которые сейчас были обиженно сжаты. Леночка пришла контролировать погрузку.
— Игорек, а телевизор? — прошептала она, косясь на Киру. — Ты внес его в перечень? Нам в съемную квартиру очень нужен телевизор.
— Телевизор… — Игорь судорожно полистал блокнот. — Да, плазма. Куплена в позапрошлом году по акции. Кира, ты не против?
— Берите, — махнула рукой Кира. — Забирайте вместе с кронштейном. И провода не забудьте.
Леночка победно блеснула глазами. Ей казалось, что она выигрывает эту войну за ресурсы с разгромным счётом. Она ещё не знала, что Кира сейчас чувствовала себя человеком, у которого бесплатно вывозят строительный мусор.
Глава 2. Тотальная зачистка
Погрузка длилась три часа. Игорь и вызванный им молчаливый приятель таскали коробки в грузовое такси. Кира сидела на кухонном подоконнике, пила остывший чай и молча наблюдала за этой грандиозной эвакуацией.
Жадность Игоря под кураторством Леночки достигла апогея. Из квартиры исчезали самые неожиданные вещи:
Коврик из прихожей (Игорь резонно заметил, что покупал его на авторынке).
Набор накидных ключей, которыми за семь лет ни разу ничего не крутили.
Половина банок с маминым вареньем из кладовки.
Занавеска из ванной (с забавными уточками).
— Игорь, а микроволновка? — раздался из кухни голосок Леночки. — Мы же не сможем без неё греть пиццу!
— Микроволновку тоже пиши, Ленок! — донеслось из коридора.
Кира даже не шелохнулась. Квартира вокруг неё стремительно пустела, обнажая чистые углы, обои, которые давно пора было поменять, и… пространство. С каждым вынесенным тюком в комнатах становилось как будто больше воздуха. Было такое ощущение, что из дома уходит затяжная, липкая простуда.
Наконец Игорь вошёл в кухню в куртке, запыхавшийся и торжествующий. Он победно посмотрел на бывшую жену.
— Ну вот и всё. Ключи я оставляю на тумбочке. Думаю, делить нам больше нечего. Мы забрали только своё.
Кира посмотрела на пустые полки, на одинокий шнур, свисающий со стены, где раньше висел телевизор, и тихо ответила:
— Да. Всё правильно. Своё вы забрали.
Глава 3. Самое главное
Когда хлопнула входная дверь и внизу заурчал мотор уезжающего грузовика, Кира закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В квартире стояла звенящая, благословенная тишина. Больше никто не будет ворчать из-за включённого света, проверять чеки из супермаркета и требовать подставлять кружку под текущий чайник.
Она встала с подоконника, подошла к старому комоду в спальне — единственному предмету мебели, на который Игорь не позарился, потому что у него криво закрывался нижний ящик.
Кира открыла верхнюю шуфляду и достала оттуда небольшую бархатную коробочку. Игорь думал, что там лежат её золотые украшения, и благородно решил «не опускаться до грабежа женщины». Но золота там не было. На дне коробочки лежали две плотные глянцевые карточки и загранпаспорт.
Это были документы на её собственную небольшую фотостудию в центре города и билеты в Рим на следующую неделю.
Кира шла к этой мечте три года. Она втайне от мужа откладывала деньги со своих редких подработок, вела переговоры, копила на аренду и профессиональный свет. Она знала: скажи она Игорю хоть слово, он устроил бы грандиозный скандал.«Какая студия?! Какие билеты?! У нас зимняя резина не куплена! Нам нужно копить на новый линолеум в коридор!» — эти крики задушили бы её мечту ещё в зародыше.
Она отдала им миксер, полотенца, кастрюли и даже телевизор. Она оставила им всё имущество. Но самое главное — свою свободу, своё будущее и право дышать полной грудью — она сохранила.
Глава 4. Полгода спустя
Через шесть месяцев Кира сидела в своей светлой, залитой солнцем студии. На стенах висели её собственные снимки из Рима — яркие, живые, пропитанные солнцем и вкусом свободы. Её бизнес медленно, но уверенно шёл в гору.
В дверь студии нерешительно постучали. На пороге стоял Игорь.
Он выглядел… поношенным. Куртка была слегка помята, в глазах прыгала привычная нервозность. Без блокнота, но с каким-то пакетом в руках.
— Привет, Кира, — хмуро сказал он, оглядывая стильный интерьер. — А ты… изменилась. Разбогатела, значит, пока я там на съёмных углах перебиваюсь?
— Привет, Игорь. Зачем пришёл? — спокойно спросила она, не вставая из-за стола.
Игорь замялся, переступил с ноги на ногу и вытащил из пакета… ту самую эмалированную кастрюлю, которую с таким боем забирал полгода назад. На дне кастрюли красовался огромный скол.
— Да вот… Леночка, понимаешь, оказалась совершенно не приспособлена к быту. Сплошные траты. Пиццу эту покупную жрёт тоннами, микроволновку уже сожгла. А кастрюлю вот испортила, эмаль отбила. Я подумал… может, у тебя остался старый чек? Попробуем по гарантии сдать или обменять? Деньги-то общие были потрачены…
Кира посмотрела на кастрюлю, потом на Игоря. Ей вдруг стало так смешно и одновременно так жалко этого человека, который мерил человеческое счастье чеками и сколами на эмали.
— Оставь её себе, Игорь, — мягко улыбнулась она. — И кастрюлю, и Леночку, и силиконовые сердечки. Вы идеально подходите друг другу.
Она вернулась к работе на ноутбуке, а Игорь ещё пару минут стоял посреди студии, держа в руках свой испорченный трофей, так и не поняв, в какой именно момент он проиграл в этой жизни всё самое главное.
